Нежелание изменить общественный климат похоже на ностальгию по СССР
И бездомность, и инвалидность — все это может случиться с каждым.
© Фото из личного архив Никиты Сорокина
Игорь Лунев
Журналист
К инклюзивному обществу мы движемся, но далеко не семимильными шагами. Инклюзия — процесс сложный, в чем-то здесь действительно нужна постепенность, а какие-то проблемы хорошо бы решить максимально быстро. Человек с инвалидностью хочет выйти на улицу прямо сегодня — ему нужно на работу, в магазин, в музей, в гости — то есть туда же, куда и всем остальным. Это его жизнь. И всякий раз говоря, что общество в целом или какое-то малое сообщество еще не готово принять человека с теми или иными нарушениями развития как равного, хорошо бы думать: «А есть вот у этого конкретного человека время ждать, пока мы подготовимся?
Среди тех, кто настороженно или даже негативно реагирует на инклюзию, думаю, немало тех, чью реакцию можно описать следующим образом: «Вот мы жили и жили, не то чтобы всегда радужно, но в целом с обстановкой были согласны. Все у нас было по полочкам разложено. Бездомные — на обочине жизни, инвалиды — в специальных социальных учреждениях. Бездомные сами виноваты, а инвалидам в учреждениях лучше, ведь там о них заботятся специально обученные сотрудники. И тут нам говорят, да еще и наглядно показывают, что на самом деле наш мир якобы ужасен — большинство бездомных виноваты не сами, многие учреждения для инвалидов похожи на концлагеря, а большинство инвалидов вообще сидят по домам, если и получая помощь, то самую минимальную. Нам говорят, что всех этих людей надо по возможности вернуть в наше общество. И нам их не то чтобы не жалко… Но себя нам еще жальче — рушится наш мир. С полочек все падает, а нам еще и говорят, что оно и расставлено было не так. А мы верить этому не хотим.
3120
Ваня придумал этот двор
Можно сравнить такую реакцию с популярной ностальгией по СССР. Есть, конечно, сталинисты или просто идейные члены КПРФ. Но многие «ностальгирующие не оправдывают ни насаждавшийся атеизм, ни репрессии, ни идеологическую цензуру — просто проявляют психологическую инертность, не желая расставаться с привычными иллюзиями, а потому неизменно повторяют: «Ведь было много и хорошего! Шарики на демонстрациях, мороженое за двадцать копеек, Гагарин в космосе, а наша коммуналка была очень дружной, а меня любили мама с папой.
Люди не хотят верить, что все хорошее, что происходит с ними и вокруг них, происходит вопреки тотальному ужасу, который проявляется, стоит только немного «ковырнуть относительно благополучный фасад. Обычному относительно благополучному гражданину кажется, что социальная исключенность — это не про него. Его точка зрения может несколько измениться, если он, например, сломает ногу (но вынужден будет ходить в магазин) или окажется без денег и документов в чужом городе (например, отстанет от поезда).
В последние годы было несколько скандалов, связанных с нетерпимостью «нормальных граждан по отношению к людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Свежие примеры — происшествия этого лета. В июле в Красносельском районе женщина пыталась в грубой форме выгнать с детской площадки группу «особенных детей, заявив в числе прочего, что у них должны быть «свои карантины. В августе водитель «маршрутки допустил оскорбительные высказывания в адрес ехавшего в ней известного программиста и блогера Ивана Бакаидова, человека с церебральным параличом, а также пытался высадить его на проезжей части. Тенденция ли это? Не знаю. Но очень вероятно, что за этой нетерпимостью стоит иллюзия: «Все это не про меня. Это не часть моего мира.
После каждого скандала среди тех, кто хочет изменить общественный климат, возникают дискуссии, как говорить с самыми нетерпимыми людьми, чтобы повысить их лояльность. Мне кажется, что при сохранении доброжелательного тона в разговоре с взрослыми элемент шоковой терапии все же нужен. В итоге наш собеседник (не хочется называть его оппонентом) должен понять, что иллюзия, в которой он долгое время пребывал, вредна не только для тех, кто оказывается на его пути, но и для него самого. И бездомность, и инвалидность — все это может случиться и с ним, и с его близкими. Каждый может хотя бы на какое-то время оказаться «по ту сторону и узнать, что на самом деле это никакая не та сторона, что это тот же самый мир, в котором мы все живем.
2885
Я/мы творцы дискриминации?
Инклюзия в некоторых аспектах происходит столь неспешно, что в процессе жизни ее не замечаешь. Есть такая расхожая фраза — «общество не готово. Но если социально исключенные люди не будут выходить в общественные пространства, оно не будет готово никогда. Если вы будете беречь ваших условно нормальных детей от детей «с особенностями, то и дети ваши будут жить в иллюзорном мире. Если у вашего ребенка не будет шанса поиграть на детской площадке с ребенком, имеющим то или иное нарушение развитие, у него, скорее всего, просто будет в жизни одним страхом больше.
Человек много к чему привыкает. Социально исключенному некогда ждать, пока «нормальное общество подготовится к встрече с ним. Но, увы, система устроена так, что он привыкает даже и не ждать, а иногда и вообще не знает о том, что можно стремиться жить где-то за пределами отведенного ему «гетто. У него своя иллюзия. Ни про условно «нормальных, ни про «особенных нельзя сказать, что эту картину мира они выбрали полностью сами — здесь большую роль играет воспитание, а воспитателями, как правило, были те, кто сами пребывали в тех же иллюзиях.
Но все же у «нормального общества куда больше ресурсов на подготовку, а у «нормального человека выбор всегда гораздо шире. Значит, ему легче сделать первый шаг навстречу.
Игорь Лунев
«Росбалт представляет проект «Все включены!, призванный показать, что инвалидность — это проблема, которая касается каждого из нас. И нравственное состояние общества определяется тем, как оно относится к людям с особенностями в развитии.
Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.
Обсудим?
Смотрите также:
